РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА

«О, любвоненависти торжество!»: шекспировская Верона в подземном переходе, спортивная одежда вместо средневековых платьев и другие неожиданные режиссерские решения в постановке «Ромео и Джульетта» на сцене РАМТа. 

IMG_9563.JPG

Входя в зрительный зал театра, а затем направляясь к указанному на билете месту, боковым зрением замечаешь некоторое движение на сцене. Устроившись наконец в своем кресле, понимаешь, что это – не технический персонал, занимающийся последними приготовлениями перед спектаклем. Актеры вышли на театральные подмостки заранее, будто чтобы подготовить зрителя к будущему «действу», настолько далекому от традиционного представления «самой печальной истории на свете». Егор Перегудов, главный режиссер Молодежного, не побоялся постановки великого классического произведения на современный лад, несмотря на возможные упреки со стороны не только консервативно настроенных театралов. В наше время этим не удивить, количество современных трактовок классики (в том числе и этой пьесы) зашкаливает, но качественных версий и удачных «находок» среди них намного меньше. «Ромео и Джульетта» Перегудова лишена и малой толики романтизации. Враждующие семьи Монтекки и Капулетти предстают настоящими криминальными кланами со своими лидерами и их шестерками. Первые согласно статусу одеты с иголочки, подобно всем известным образам мафиози в канонических гангстерских фильмах, вторые облачены в более повседневную и даже спортивную одежду: модные модели кроссов, спортивки и другие элементы хипстерской субкультуры. Эти «семейства» устраивают разборки не на фоне исторических улиц Вероны и пейзажей нынешнего региона Венето, а, по решению сценографа спектакля Владимира Арефьева, в темном подземном переходе с неприглядными цветочными и продуктовыми ларьками, грязными стенами и протекающей крышей. Нет здесь привычных благородных дуэлей на мечах и шпагах, зато есть жестокие драки на кулаках либо поножовщина. Из «подземелья» ведут наверх две лестницы по обеим сторонам перехода, но к свету ли? Пожалуй, такой разительный контраст с шекспировской трагедией и придает постановке особый мрачный шарм. Романтика в данной интерпретации «Ромео и Джульетты» прослеживается лишь на поверхности, на первый план выходит целый спектр нравственных и социальных проблем современного общества. Поэтому неудивителен выбор в пользу перевода Осии Сороки, более «приземленного», очищенного от излишней утонченности и сентиментальности шекспировского слога.

IMG_9569.JPG

Характеры персонажей сформированы этой «суровой действительностью», и поэтому ожидаемо их образы полностью переосмыслены: они «герои нашего времени». Джульетта (Анастасия Волынская) – уже взрослая девушка, она дерзка и решительна. Мысль о браке вызывает в ней только усмешку, она представитель современного феминистского движения. И только из любви к родителям Джульетта соглашается сменить спортивный костюм на ярко-красное вечернее платье с глубоким разрезом на время бала. Сбегает с него она в своей манере, эпатажно, переодевшись в мужское и наклеив под нос усы. В этом облачении девушка и встречает Его. «О, Ромео!» (Денис Фомин). Он такой же чувствительный, влюбчивый и миролюбивый юноша подобно оригинальному прототипу. Но словно в противопоставление своей возлюбленной (а как мы знаем, противоположности притягиваются), он не так мужественен, привязан к дому и маминым пирогам и сильно зависим от старшего товарища Меркуцио. Первая встреча Ромео и Джульетты происходит по чистой случайности: они бегут с двух противоположных сторон перехода и сталкиваются на его середине, подобно двум противоположным мирам. Она в мужском, он в женской монашеской рясе. Два главных героя развенчивают гендерные стереотипы и заявляют, что каждый из них имеет право быть и по-мужски сильным, и по-женски ранимым. Ромео, отвергнутый вертихвосткой Розалиной, ищет поцелуя с первой встречной, которой оказывается Джульетта. Она и не против – настолько опостылела ей идея родителей выдать дочь замуж за Париса. Но ирония судьбы: этот поцелуй не сможет забыть никто из них.

IMG_9568.JPG

Тибальт (Виктор Панченко) у Перегудова вспыльчив и задирист настолько, что напоминает самоутверждающегося подростка. Детский страх в его глазах после случайного убийства Меркуцио улавливается даже с дальних рядов бельэтажа. Поэтому следующее затем отмщение Ромео вызывает противоречивые чувства: нам жаль и его, чувствующего вину за смерть друга, и Тибальта, который на самом деле не хотел убивать. Нельзя не признать, что одним из самых ярких персонажей шекспировской пьесы является Меркуцио. Чего стоит его знаменитое «Чума на оба ваших дома!», зло брошенное им перед смертью. В «Ромео и Джульетте» РАМТа Меркуцио (Михаил Шкловский) превращает трагедию в трагикомедию. Кажется, что все первое действие происходит относительно на позитивной ноте во многом благодаря его острым репликам, от которых в унисон хохочет весь зал. Это пустозвон и повеса, который даже собственную смерть превращает в буффонаду: длинный монолог, сопровождающийся многочисленными телодвижениями умирающего, гримасничествами, – это «реквием» героя самому себе. Его легкомысленное поведение является защитной реакцией на окружающий мир. Он следует «предписанной» ему ненависти к Капулетти, но чувствует ли он ее? Кажется, Меркуцио смирился со своей ролью, и у него нет желания ломать «традиции». Лишь после смерти, увидев свое бездыханное тело, душа героя по-настоящему осознает глупость их вражды.

IMG_9564.JPG

За комедийную линию спектакля отвечают также няня Джульетты (Ирина Низина) и ее слуга Пьетро (Дмитрий Кривощапов). Няня, как говорят, – женщина не промах. Она то и дело бросает колкости, покуривает и, как подобает образу, находится в поиске мужского плеча. Пьетро можно назвать «лучиком света в подземном царстве». Действительно, он олицетворяет комический и метафорический образ любви на протяжении всего спектакля: в костюме красного сердца, с искренней улыбкой, он, как купидон, соединяет героев в любовном союзе.


Музыкальное оформление спектакля соответствует модерновому настроению спектакля. Разумеется, средневековых мотивов вы не услышите. Ремикс хита 70-ых «Far l’amore» на балу, задающая темп дальнейшему действию, ироничная «What a beautiful life» во время дуэли Меркуцио и Тибальта. Второй акт спектакля начинается с песни: Джульетта сидит в подземном переходе и перебирает струны гитары, исполняя «Famous blue raincoat» Альбера Коэна. Выбор песни очень символичен. Во-первых, композиция написана как бы в форме письма, а ведь именно таким способом общались шекспировские герои. Во-вторых, песня Альбера Коэна входит в альбом «Love and Hate». И ведь действительно: в истории Ромео и Джульетты мы видим и сжигающую ненависть, и всепоглощающую любовь. Не зря ведь говорят, что от ненависти до любви один шаг.

IMG_9566.JPG

Музыка придает повествованию особый тон, помогает понять персонажей и если не увидеть, то услышать точно. Еще большего эффекта присутствия в «Ромео и Джульетте» позволяют добиться… наушники персонажей! Некоторые композиции звучат «в голове героев», когда они идут в наушниках, погруженные в свои мысли. В конце постановки музыка исполняется уже вживую умершими героями: леди Монтекки, Меркуцио и Тибальтом. Они как бы наблюдают из-за стекла – склепа, в который превратились магазинчики в переходе, – за тем, что происходит там, в «реальном» мире, ожидая, когда их импровизированный оркестр пополнится новыми музыкантами…

Затронув тему смерти, не можем не сказать о самом «роковом» женском образе в прямом и переносном смыслах – колдунье Мэб (Мария Рыщенкова). Он является собирательным: в ее лице Егор Перегудов воплощает сразу нескольких второстепенных героев. Нельзя точно сказать, кто она: судьба, смерть или даже Бог. Тема Рока лейтмотивом проходит сквозь весь спектакль, показывая отчаянную беспомощность героев перед превратностями судьбы. Мэб практически всегда находится рядом с персонажами, играет, оставляя на их губах поцелуи неизбежной смерти. И даже протекающая крыша оказывается огромной тающей ледяной скульптурой перстня или, точнее, «руки судьбы», помещенной над переходом. Каждая ее падающая капля отсчитывает секунду до трагического конца. 

IMG_9567.JPG

На встрече образовательного проекта «ТЕАТР+» режиссер отметил неоднозначность этого персонажа:
— Нельзя сказать, что она только зло или только добро. Так не бывает. Мир Шекспира более двойственный. Это как раз то, что мы пытались исследовать. Мэб не хочет смертей, она не хочет устраивать ад на земле. Да, он должен произойти, но она посредник. И этот мир, в котором живут наши персонажи, он настолько страшный, жуткий и наполненный ненавистью, что момент их ухода в другой мир — момент светлый, ведь там они будут вместе. И помогла им в этом именно Мэб.   


Зная наперед финал классической пьесы Шекспира, от версии Егора Перегудова тем более не ждешь хеппи-энда. Но исход истории если не счастливый, то, как сказал режиссер, светлый. С самого начала этой паре и их истории любви не было места «в стенах» мрачного перехода. Они скидывают эти тяжелые оковы и вырываются «наверх», к свету, наблюдая за «лицемерным» примирением своих родителей, которых исправит, пожалуй, только могила. 

Ph: РАМТ

Текст: Захаренко Полина, Каревская Анна